Сергей Лыско

Воспитание чемпионов: на поле и в жизни

Сергей Борисович, как вы пришли в спорт? С чего все началось?

Так же, как все мальчишки и девчонки, пришел в секцию. Единственное, наверное, исключение из правил, что я пришел чуть позже. До этого был опыт с другим видом спорта, но в связи с тем, что я живу в районе Фили, где есть регби, путь мне был проложен именно туда. Я понял, что регби — это составляющая всех видов спорта, которые я до этого перепробовал.

Регби — контактный вид спорта, и существует мнение, что травмоопасный, поэтому ребята там всегда крепкие. Ребята-спортсмены вообще, как мне кажется, визуально отличаются от людей, которые просто ходят по улице.

Регби — действительно контактный спорт, но то, что травмоопасный, — спорный момент. Дело в том, что игра так визуально выглядит, особенно со стороны новичка. У нас есть поговорка, что регби — с виду хулиганская игра, но в нее играют джентльмены. А вот футбол — с виду джентльменская игра, но в нее играют хулиганы. Мне кажется, эта поговорка все отражает. Если бы у нас был настолько травматичный спорт, то после матча не осталось бы спортсменов. Также у нас играют девушки и вполне успешно. Выступают на международной арене. Это говорит о том, что они комфортно чувствуют себя в этом виде спорта.

Какие у вас взаимоотношения с различными регбийными клубами?

В данный момент я работаю в Московской академии регби, плюс в Московском государственном университете спорта и туризма, где учатся представители многих клубов. В принципе у нас хорошие, дипломатические отношения со всеми клубами, нет никакого перекоса. В МГУСиТ есть представители и ЦСКА, и «Динамо», и «Славы». Мы все — игроки одной команды. Когда мы выступаем за честь университета, этот девиз звучит именно так. Ребята, наоборот, рады друг друга видеть.

Сколько лет вы уже тренируете?

Я уже больше 20 лет как тренер. Я выбрал этот путь в довольно молодом возрасте. Так получилось, что с профессиональной карьерой у меня не сложилось, но это немного не та ситуация, когда человек вынужденно из-за каких-то жизненных обстоятельств опять вернулся в спорт в качестве тренера. Здесь было все по-другому: ко мне обратились, попросили помочь ребятам, потому что у них не было тренера. Я пытался им помочь, и как-то затянуло. С юниорами на базе клуба «Фили» у нас все пошло, мы выиграли Москву, и потом так получилось по карьере, что вместе защищали цвета нашего национального флага на международной арене.

Будучи профессиональным игроком, вы стали бронзовым призером России. Это не самая высшая ступень пьедестала, но тем не менее как тренер вы достигли больших высот. Можно ли назвать это реквиемом по прошлому?

Я долго философствовал на эту тему и полагаю, что в этом есть доля правды. Я не считал и не считаю себя игроком, который добился каких-то высот. Видимо, я понимал, чего мне не хватало как игроку, и пытался воплотить это все через своих ребят. Понимал, что дополнительные знания, постоянное обучение как раз влекут за собой рост игрока как специалиста. Наверное, я очень много внимания уделял каким-то нововведениям, потому что у нас основная проблема, как я считаю, заключается в том, что специалисты тренируют так, как тренировали их. Мне кажется, это основной тормоз в развитии спорта вообще. Правила меняются, поэтому и игра заставляет тебя совершенствоваться. Конкуренты в Европе тоже берут самое лучшее, и, если мы остаемся на месте, нас просто обгоняют.

Есть такое выражение: «Плохому танцору мешает скользкий пол». А что мешает стать хорошим регбистом?

Считаю, что мы, опять же, как тренеры должны помогать игрокам. Обращаться к спортсменам просто с критикой недостаточно. Ученик — это некий накопитель, как флешка. Та информация, которую мы вкладываем в игроков, потом реализуется на поле. Помимо спортивных качеств, есть еще психология. Очень важно эту составляющую не упускать, потому что это не железки, а люди, мы растим поколение в конце концов.

До того, как началась ваша тренерская карьера, для вас свисток звучал по-одному, а теперь вы сами даете команду свистком и слышите его по-другому. Не тяжело ли было перестраиваться и в какой момент вы уже отошли от желания пойти самому ударить мяч, нежели когда дать команду?

Мне кажется, это желание никогда не покинет, потому что участь тренера такова, что ты не можешь выплескивать никак по-другому эмоции. Я иногда и ребятам говорю, что завидую им. Они выходят на поле и выплескивают все свои эмоции. Для тренера любой матч тяжелый. Очень много эмоций копится во время игры — не в плане негатива, а в плане, что ты мог сделать лучше, что надо поправить. И здесь завидуешь им до сих пор, что они могут выплеснуть эти эмоции на поле, устать до изнеможения, опустошить себя, и потом им гораздо легче.

Используете ли вы «крепкие» слова, когда закипают эмоции на поле или в раздевалке?

Конечно, бывает. Самое главное, я считаю, что ни в коем случае нельзя обидеть игрока как спортсмена, как личность. Как и у них, тоже случается эмоциональный выход. Но я и коллегам всегда советую, чтобы никогда, как бы ты ни был зол, расстроен, не переходить на личность, потому что это может очень сильно затронуть человека, и последствия будут непредсказуемыми.

Каждого из нас в детстве родители приучали к чистоте, порядку. А как приходится бороться с этим же процессом только наоборот, когда надо приучить спортсмена падать и не бояться испачкаться в земле?

Это часть игры, но хочу сказать, что у нас существуют такие же проблемы, как в семье, потому что спортсмены выезжают на соревнования, на сборы, где мы вместе проводим очень много времени, и мы тоже строго следим за тем, чтобы ребята ухаживали за собой, чтобы в комнатах была чистота. Все то же самое должно быть, потому что как ты себя ведешь вне тренировки, также будешь вести себя и в игре. А про падать — у нас такой вид спорта. Кто не обращает внимание на то, что происходит вокруг, тот более сильный.

В 2005 году вы присоединились к молодежной сборной России в качестве тренера. Какой этап для вас это был — простой, сложный?

Мне кажется, это важный этап в жизни как тренера. Мне очень повезло, что как раз большая часть ребят, с которыми я начинал свою тренерскую карьеру, тоже попали в эту сборную. Считаю, что это большой плюс. Мы вместе прошли этап подъема — от клубной команды до национальной сборной, которая поехала на очень сильные соревнования — Кубок мира.

Вы были тренером по нападающим и главным тренером в клубе «Слава». Расскажите об этом периоде в своей карьере.

Поступило предложение, и я попал в штаб тренеров клуба по нападающим. Я получил пласт знаний на международных соревнованиях, и мне было очень интересно попробовать привнести это в профессиональное регби. Опять же, часть ребят, которые в тот момент подписали соглашения с клубом, были моими юниорами. Потом прошло время, и в какой-то момент мне доверили пост главного тренера. Это очень интересно, потому что, когда ты переходишь из юниоров в профессиональный клуб, есть некий багаж знаний, который ты хочешь реализовать. У меня была очень молодая команда, на нас очень посредственно смотрели — лишь бы не последнее место, но мы в течение двух лет играли в плей-офф. Был хороший опыт.

А можно ли сказать, что разница между главным тренером и просто тренером — это то же самое, что в одном случае мы говорим про отработку динамических действий, а в другом — про мышление?

Сейчас, кстати, в зарубежных клубах принято иногда главного тренера называть менеджером. Это обширное название, но в чем оно заключается: есть определенный штат персонала, речь как раз идет о тренерах по нападающим, физподготовке и другим навыкам. Здесь очень важно создать хороший ансамбль, который будет играть в такт, чтобы все были единомышленниками. Каждый привносит свою долю желания, информации в клуб, и все это реализуется в одной команде. Мне кажется, в этом различие — ты можешь работать как руководитель этого ансамбля или как специалист в одной узкой области и ждать от своего руководителя направления, но ответственность намного меньше.

У вас есть международный опыт. Хотите ли об этом рассказать?

В какой-то момент ко мне обратились из сборной Латвии, спросили, хотел бы я себя попробовать и выставить свою кандидатуру на вакантный пост. Так сложилось, что некоторых людей оттуда я знал очень хорошо, и два игрока сборной успешно отыграли в России и сейчас стали тренерами. Было интересно, смогу ли я что-то поменять, изменить за короткий срок. То есть был некий вызов себе как специалисту, потому что это уже нестандартный подход, как мы привыкли: здесь короткий цикл подготовки. Приезжая туда, я готовил определенную информацию, просил, чтобы игроки выполняли мои поручения. Наверное, по-другому как-то отнесся к формированию команды, но я считаю, что за четыре года подняться на 22 положения в мировом рейтинге – это дорогого стоит. Значит, я что-то сделал.

Вы привели женскую команду к двум золотым медалям на чемпионате Европы по пляжному регби.

Это еще одна ветвь в моей карьере. У нас была дисциплина «регби 7», мы работали, а потом появилось пляжное регби. Мне кажется, на европейском уровне не получилась бы эта дисциплина, если бы не Россия, потому что Россия полностью включилась в то, чтобы данная дисциплина начала существовать. Тоже, видимо, так звезды сошлись — доверили поработать с девушками. Очень неплохо у нас получилось. Да, мы два золота взяли на Европе и тем самым пробили некую дорожку. К нашей дисциплине стало больше внимания.

Скажите, насколько получается совмещать свою профессиональную тренерскую деятельность с ролью семьянина, отца семейства?

Мне кажется, на данный момент мы идем хорошим тандемом. Часть игроков Московской академии – это студенты МГУСиТ, и считаю, что им очень повезло. Это профильный университет, их тема. Единственная просьба, о чем я всегда говорю и уже упоминал, — нужно постоянно учиться, совершенствоваться и более внимательно относиться к тому, какая сейчас информация идет вокруг.

Фотографии предоставлены героем публикации.